ере на денек на склонах для новичков, что он
  торопится, и, более того, что этот кровавый снег очень опасен, особенно
  когда вся эта кровь твоя.
   Он взглянул вниз, преодолел взрыв боли в голове, и глаза его широко
  открылись. На чертовом склоне стоял "Джип"!
   Визг Анн-Мари: "Сопротивляйся Бобби, Гард! Сопротивляйся Бобби!"
   Но зачем сопротивляться Бобби, если это лишь сон. Сны стали старыми
  знакомыми за последние недели, как и блуждающие взрывы музыки в его голове;
  это сон, и не существует никакого "Джипа", никакого прямого, как стрела,
  склона, никакого...
   Это сон? Или явь?
   Нет, подумал он, это плохой вопрос. Лучше спросить: Много ли у этого
  яви?
   Солнечный зайчик от хрома прыгнул прямо в глаз Гарденеру. Он поморщился и
  взялся
   (снежные поля? нет, нет, это сон, ты в летнем Хэвене)
   за перила веранды. Он мог припомнить почти все. Довольно туманно, но все
  же мог. Никаких белых пятен с того момента, как он вернулся в Бобби. Музыка
  в голове, но никаких белых пятен. Бобби пошла на похороны. Позже она
  вернется и снова начнется совместная жизнь. Он все вспомнил так легко, как
  мог бы представить часовню ратуши, взметнувшуюся в полуденное небо, как
  толстозадая птичка. Все встало на свои места, сэр. За исключением этого.
   Стоя на веранде и опираясь на перила, он пожирал глазами, несмотря на
  ослепительный блеск, одинокий Джип. Он сознавал, что выглядит как выходец из
  ночлежки. Слава Богу, больше стало правды