самочувствие
  и, как ни странно, принесла ему некоторое умиротворение.
   - Что ты имеешь в виду?
   - Да так, ничего, - ответил Гарденер и двинулся к обрыву. Он уставился
  вниз, ожидая увидеть воду, услышать бульканье и всплески. Глухо, как в
  танке. Похоже, они снова промахнулись.
   Внезапно он осознал, что стоит, перегнувшись, над сорокафутовым обрывом,
  заложив руки за спину, а за его спиной - человек, которому он только что
  расквасил физиономию. "Если бы Эндерс захотел, он мог бы зайти со спины и
  столкнуть меня в эту пропасть", - подумал он, и словно услышал, как Эндерс
  сказал:
   "Раздавать оплеухи сейчас может оказаться крупной ошибкой".
   Но он не обернулся, а призвал на помощь свое шестое чувство, граничащее с
  ясновидением; он словно развернул свое зеркальце бокового обзора и, глядя в
  него, установил, что тот, кто был сзади него, не собирается сталкивать его в
  пропасть.
   Когда наконец он оглянулся, Эндерс, выглядевший, как побитая кошка,
  копался в инструментах. Гард предположил, что его снова начали одолевать
  галлюцинации.
   - Ну, что скажешь? - довольно приветливо обратился к нему Гарденер. -
  Там, внизу, масса разбитой породы. Вернемся к работе или будем дуться и
  таить обиду?
   Эндерс вошел под навес, взял подъемное устройство, которое они
  использовали для перемещения больших камней и двинулся с ним к Гарденеру.
  Тот взвалил его на плечи. Он уже было шагнул к тросу, завязанному петлей,
  затем оглянулся