и годы.
   После того, как результаты пресловутого "превращения" дали себя знать, у
  Ханка открылись глаза: он уяснил всю правду, уяснил раз и навсегда.
  Оказывается, что Питс не только нечист на руку, но, время от времени,
  смотрел сквозь пальцы на шулерство. И весьма снисходительно позволял себе
  нечто вроде этого. Он перенял эти фокусы во время несения службы в Берлине в
  первые месяцы после ввода союзнических войск в поверженную Германию... И
  теперь, долгими, душными и жаркими июльскими ночами Ханк лежал в кровати без
  сна, с раскалывающейся от зноя головой, лежал и представлял, как Питс сидит
  в своем уютненьком коттедже, разутый и полуодетый, и ухмыляется блаженной
  физиономией, показывая при этом полусгнившие зубы. Такая улыбочка обычно
  проступала, когда он мечтал вслух или про себя о том, какие штучки он может
  провернуть при первом же удобном случае.
   Головная боль и галлюцинации наяву преследовали Ханка добрых две
  недели.., а потом, в одну из удушливых ночей, пришел ответ. Пожалуй, ему
  стоит отослать старину Питса послужить еще. А что? Мысль что надо. Правда,
  на сей раз это будет своеобразный вояж. А пункт назначения может отстоять от
  Хэвена приблизительно на пятьдесят световых лет, или пять тысяч, а лучше -
  на пять миллионов. Итак, почему бы ему не отправиться в Зону Призраков,
  другое измерение, так сказать? Ханк вполне может это осуществить. Он сел на
  кровати и расплылся в улыбке. Головная боль прошла в один