туда. Он взглянул туда, подумав: "Это ведь не Питс".
   И снова:
   - ..Хилли...
   Ханк нахмурился. Детский голос. Именно детский, я звучит так, словно он
  его уже слышал. Вроде, как...
   - ..ну, скоро там? Я хочу домо-оой...
   С резким, пронзительным дребезжанием выпало оконное стекло рыночного
  павильона, треснувшее от взрыва в городской ратуше в прошлое воскресенье.
  Град осколков обрушился туда, где стоял Ханк, чудом оставив его невредимым.
   - ..пожалуйста, здесь трудно дышать...
   Упаковки с фасолью, уложенные пирамидкой на окне павильона, падали рядом
  с Ханком и всасывались в другое измерение, через нечаянно открытое им
  отверстие. Пятифунтовые сумки с отобранными продуктами ползли по асфальту,
  издавая сухой, шуршащий звук.
   "Пора заткнуть эту прорву", подумал Ханк, и, словно подтверждая эту
  мысль, один сверток шмякнул его по голове, отскочил, а потом втянулся в
  пурпурно-черную бездну.
   - Хиллииииииииииииииии.
   Ханк надавил на выключатель. Отверстие исчезло. Дерево треснуло, и кресло
  разломилось надвое, точно по диагонали. Одна половинка осталась на асфальте.
  Другая исчезала, как не бывало.
   Рэнди Крюгер, купивший рыночный павильон в конце пятидесятых, встряхнул
  Ханка за плечи.
   - Ты заплатишь мне за разбитую витрину, Бак, - пригрозил он.
   - Как скажешь, Рэнди, - согласился Ханк, потирая шишку, вскочившую на
  макушке.
   Крюгер уставился на ровнехонько отхваченную половинку кресла, лежавшую на
  асфальте.
   - И за