Она...
   Гарденер обернулся и перехватил его взгляд. Бузман растерялся, думая, что
  Гард начнет кричать и ругаться. Или просто подойдет к нему и попытается ему
  врезать, также как и Джонни Эндерсу. "Ну, если он рискнет, - подумал Бузман,
  сжимая пальцы в кулак, - он убедится, что я не слабак".
   Но, вопреки предчувствиям, Гард заговорил мягким и спокойным тоном -
  только затаенная циничная усмешка залегла в уголках его рта. В следующую
  минуту Бузман сообразил, что Гарденер не говорит, а передает мысли. Человек,
  сидящий со скрещенными по-турецки ногами на грязной и влажной земле, причем,
  кажется, тронувшийся умом, с лицом, испещренным, словно оспой, солнечными
  зайчиками, отражавшимися от мерцающей поверхности корабля, декламировал
  наизусть, как школьник.
   Да, "дьявольски невыносимый тип" - вот определение, вполне выражающее
  чувства Бузмана. Он искренне пожелал смерти Гарденера.
   - ..Том отложил кисть с видимым отвращением на лице, но со скрытым
  рвением в глубине души, - декламировал Гарденер, с полузакрытыми глазами,
  подставив лицо ласковому утреннему солнцу. Затаенная улыбка не сходила с его
  губ. - И когда последний пароход "Биг Миссури" отчалил навстречу солнцу,
  отставной художник уселся в тени на бочку, поджал ноги, извлек свое яблоко и
  стал замышлять избиение младенцев.
   - К чему, - начал было Энди, но Гарденер, чья усмешка перешла в
  неподдельную, но, тем не менее, циничную ухмылку, перебил его.
   - В материале нет