я сидеть в темном пустом баре ранним вечером, выпивая
  в одиночестве и дожидаясь, пока неведомый кто-то (а может быть, и сам
  бармен) сядет рядом и спросит, что с ней стряслось и что она здесь делает?
   Она бросила пятерку на стойку, и бармен сгреб ее. Выходя из зала,
  Андерсон увидела телефон-автомат. Имевшаяся в наличии книга была
  замусоленной, с загнутыми листами и благоухала виски. Опустив 20 центов и
  прижав трубку между ухом и плечом, она отыскала нужный телефон и дозвонилась
  до клиники Эйзеридж.
   Миссис Алден ответила вполне спокойно. Судя по всему в приемной лаяла
  одна из собак. Только одна.
   - Надеюсь, я не побеспокоила вас, - сказала Андерсон, - я верну ваш
  поводок завтра.
   - Не беспокойтесь, мисс Андерсон, ответила секретарь. - Мы имеем дело с
  вами столько лет, что можем не сомневаться в вашей порядочности. Что до
  поводков, мы уже закрыли чулан.
   - У вас там что-то стряслось?
   - Да просто помрачение какое-то! Нам пришлось вызывать врача для миссис
  Перкинс. Ничего страшного - конечно, ей пришлось наложить швы, но многие,
  кто в этом нуждается, сами добираются до врача.
   Она слегка понизила голос, сообщая ей нечто конфиденциальное.
   - Слава Богу, что ее укусила собственная собака. Она из той породы людей,
  что поднимают шум из-за пустяков.
   - А что же вызвало это столпотворение?
   - Даже доктор Эйзеридж не знает. Может быть, жара после дождя. Доктор
  Эйзеридж говорит, что где-то читал про это.