пачку чипсов
  на подоконнике. Кто же их мог принести?
   Тут ему попались на глаза несколько фигур, стоявших в тени на дальнем
  конце двора. Постояв немного, они направились в сарай. Когда они распахнули
  дверь, оттуда вырвался сноп ослепительно яркого света, залившего весь двор и
  осветившего окно гостиной. Они вошли внутрь. Свечение спустилось куда-то
  вниз и исчезло. Они оставили дверь открытой. Даже изобретательные сказочники
  таинственного Мэна не смогли бы объяснить, как удалось открыть снаружи
  дверь, запертую изнутри.
   Теперь, сидя в качалке и глядя в окно, Гарденер думал: Должно быть, входя
  внутрь, они были слишком заняты, чтобы помнить о таких условностях, как стук
  в дверь и разрешение войти.
   Он прикрыл глаза рукой. Нахлынуло знакомое наваждение. Всплыли события
  прошлого. Ветер снова засвистел в ушах. Гарденер знал, что последует за
  этим... Впрочем, он уверен, что они ничего не сделают Бобби.
   Проснуться в комнате для гостей и увидеть людей, вошедших в сарай,
  облюбованный Томминокерами. Можно было заглянуть туда, но я не отважился и
  знать не хочу, что там происходит.
   И все же, он сомневался, что жюри йельского конкурса молодых поэтов
  приняло бы это во внимание. Но, - подумал Гарденер, - это то место, где
  Гарденер пребывает в данный момент, как они бы сказали. Возможно, позже они
  назовут это моим периодом, посвященным Томминокерам. Или временем "Сарая".
  Или...
   Ворота отворились и какая-то машина затарахтела