Бобби. Затем
  мотор заглох.
   Человек в полосатой майке, выбравшийся наружу, оказался тем самым
  милостивым самаритянином, подобравшим Гарденера на шоссе в тот дождливый и
  неприветливый денек четвертого июля. Гарденер узнал его с первого взгляда.
  Кофе, - пронеслось у него в голове. - Ты напоил меня горячим кофе с сахаром.
  Было вкусно". Он выглядел как персонаж из романа Джеймса Дики о городских
  мальчиках и их путешествии на каноэ вниз по реке, предпринятом как-то в
  выходные. Гард и не предполагал, что он из Хэвена, хотя - разве он не
  упоминал Альвион?
   Крыша поехала, - подумал Гарденер. - А почему бы и нет? Обыкновенная
  вылазка, не правда ли? Занесла шальным ветром с Альвиона.
   - Всем привет, - сказал водитель. - Спорю, ты меня не помнишь.
   И мысленно добавил: "Нечего меня дурачить, парень".
   - А вот и узнал, - сказал Гарденер, и имя волшебным образом всплыло в его
  сознании, всплыло даже после всех этих перипетий и мытарств - месяц, богатый
  событиями, которых бы хватило на десяток лет, а то и больше.
   - Фриман Мосс. Ты подобрал меня на шоссе и подвез до развилки. Я
  направлялся навестить Бобби. Правда, догадываюсь, что это тебе известно.
   - Ага.
   Мосс вернулся к машине и открыл капот. Покопавшись там, он двинулся к
  багажнику.
   - Помоги мне, а?
   Гарденер сошел со ступенек, потом остановился, еле заметно улыбаясь.
  "Сначала Тремэйн, потом Эндерс, затем Бузман с его достойными жалости
  бледно-желтыми