одняться до пяти тысяч
  футов, Байли увидел своими глазами, что самолет прямо-таки застрял на
  четырех тысячах, ну, может, чуть больше. Он заметил, что термометр,
  фиксирующий температуру воздуха снаружи, начал выкидывать фокусы: сначала он
  перескочил с 47 до 58, потом упал до 5. Задержавшись на секунду на низком
  значении, он сразу же показал 999. Красные цифры тревожно задрожали, и
  термометр отказал.
   - Бога ради, что происходит? - закричал Байли и растерянно уставился на
  передний зуб, выпавший у него изо рта, который, стукнувшись о высотомер,
  упал на пол кабины.
   Опять забарахлил двигатель.
   - Твою мать, - прошептал он. Теперь он просто оцепенел от ужаса. Кровь из
  раны в десне сочилась на подбородок. Отдельные капли падали на его
  новехонькую рубашку.
   Зловещее сияние опять вспыхнуло под корпусом самолета. Двигатель отказал.
  Машина начала терять высоту. Забыв все свои навыки, Байли уцепился за
  штурвал изо всех сил, но безрезультатно. Уже ничего не поделаешь. "Сесна"
  падала - 4.000 фута... 3.500... 3.000. Байли вслепую нащупал кнопку и
  надавил на "АВАРИЙНЫЙ ЗАПУСК". Пропеллер сделал пару оборотов и снова замер.
  Теперь "Сесна" уже спустилась до 2.500 футов. Старое шоссе, ведущее в Дерри,
  неотвратимо приближалось. Байли уже мог разглядеть расписание служб,
  вывешенное на ограде методистской церкви.
   - Мамочка, - прошептал он. - Я же разобьюсь. Он попытался стряхнуть
  оцепенение и снова нажал