л кнопку. Двигатель кашлянул, завелся было, но быстро
  заглох.
   - Нет! - завопил Байли. Глаза вытаращились и налились кровью. В одном
  глазу лопнули сосуды, и кровь потекла по щеке. Паника захватила все его
  чувства, и он ничего не замечал. Он хватил кулаком по приборной доске.
   - Давай же, ты, хреновая колымага.
   Двигатель заработал, пропеллер закрутился, как ни в чем не бывало,
  отражая лучи солнца. Байли вцепился в штурвал. Ожившая машина перестала
  падать.
   - Чертова колымага! Чертова колымага! Чертова колымага! - вопил он.
  Выступившая кровь окончательно залила левый глаз, да и сам он дошел до точки
  и уже не воспринимал события адекватно, но будь время и возможность
  обмозговать происходящее, он бы не додумался не до чего существенного в этой
  идиотской ситуации.
   Он облокотился на штурвал; верный "Ястреб", предоставленный самому себе,
  взмывал ввысь под немыслимым углом, и, надо сказать, исправно справлялся со
  своей заботой. Хэвен Вилледж уходила все дальше вниз, и Байли видел людей,
  удивленно запрокинувших головы. Он был еще достаточно низко, чтобы кто-то,
  кому это придет в голову, мог записать его номер.
   "Давай, давай! - подумал он мрачно. - Давай, записывай, мне наплевать; я
  и так завязываю с "Сесна Корпорейшн", много толку в том хламе, которым они
  напичкали корпус самолета. Да я засуну в глотку этим безалаберным сукиным
  детям каждую банановую кожуру, которую они получат!"
   "Ястреб" медленно шел на подъем;