плотную к качалке, просительно поглядывая на Андерсон - Ну,
  ладно, - кивнула она. - Давай сюда, трусишка. Питера не надо было просить
  дважды. Он забрался на колени к Андерсон, пристроив передние лапы между
  коленей. Он всегда ухитрялся причинять ей неудобство, правда, он этого не
  хотел, это выходило по неизбежному закону невезения, как, например, если вам
  дорога каждая минута, лифт обязательно будет останавливаться на каждом
  этаже. Если с этим можно бороться, то Бобби Андерсон делала это по мере сил.
   Раскат грома просто разорвал небо пополам.
   Питер соскочил с колен. И тут-то ей ударил в нос резкий запах.
   - Почему ты не слез вовремя на пол, а, Питер?
   Питер смущенно осклабился, как бы говоря: знаю, знаю, уж, пожалуйста, не
  ругай меня.
   Ветер усиливался. Начались перебои с электричеством, верный признак того,
  что Роберте Андерсон, как и всем в округе, придется распрощаться с
  достижениями цивилизации.., по крайней мере до трех-четырех часов утра.
  Андерсон отложила чтение и обняла собаку за шею. Она ничего не имела против
  летних гроз и зимних штормов. Ей нравилось буйство стихий, ослепительный
  свет, грохот и их неумолимая слепая сила, действующая, однако, во благо. Она
  чувствовала неясное воодушевление, когда вдыхала свежий, наэлектризованный
  воздух, когда ветер развевал ее волосы и хлестал тело.
   Она вспомнила давнее объяснение с Джимом Гарденером. Гард был мягкотелым
  размазней (ему бы только забиться в безопасную