сь той
  сладостной улыбкой, которая, бывало, так ему нравилась, и которая уберегла
  его от многих идиотских выходок.
   Это - Бобби. Это - Бобби, и он ее любит.
   Он шагнул к ней, взял за плечи и уткнулся заплаканным лицом в ее шею. Так
  бывало и раньше...
   - Привет, Гард, - выговорила она сквозь слезы.
   Теперь и он зарыдал в полный голос. И стал целовать ее. Целовать ее.
  Целовать ее.
   Обхватил ее обеими руками. Она закинул левую руку к чему на плечи.
   - Нет, - выговорил он, целуя ее. - Нет, ты не можешь.
   - Шшш. Я должна. Это мой последний шанс, Гард. Наш последний шанс.
   Они целовались снова и снова, не в силах оторваться друг от друга. Теперь
  ее рубашка была расстегнута и смята, и он осыпал поцелуями тело, которое
  самая буйная фантазия не сделала бы соблазнительным: бледное и истощенное, с
  опавшими мышцами и обвисшими грудями, но он любил ее, целовал, целовал..,
  два безумца с лицами, промокшими от слез, прильнули друг к другу.
   "Гард, дорогой мой, дорогой, ты всегда..."
   "Тшшшшшш".
   "Ох, пожалуйста, я люблю тебя".
   "Бобби, я люблю..."
   "Любишь..."
   "...поцелуй меня..."
   "...поцелуй..."
   "Да..."
   Под ними ковер из опавшей хвои, а вокруг - сладостная тьма. И ее слезы. И
  его слезы. А губы слиты в неотрывном поцелуе. Взяв ее, Гарденер почувствовал
  две вещи: как он истосковался по ней и какое безмолвие вокруг, не слышно ни
  одной птицы. Лес мертв.
   И поцелуи.
  
  12
  
   Чтобы стереть ее коричневатую крем-пудру с обнаженного