омянув о Питере, Гарденер увидел боль в глазах Бобби. Потом она
  исчезла. Она вывернулась из рук Гарденера.
   - Ты уже слишком долго находишься здесь... Ты спас мне жизнь. Без тебя
  меня бы здесь не было. Давай же возьмемся за это вместе, Гард. Держу пари,
  что осталось всего-то футов двадцать пять туда, вниз.
   У Гарденера было предчувствие, что она права, но, как ни страшно, это не
  принесло ему облегчения. Точно чья-то рука сдавила ему сердце, а потом - еще
  и еще, а боль была еще хуже той, чем от проломленной когда-то головы...
   - Если ты так думаешь, я приму к сведению.
   - Что ты говоришь. Гард? Мы раскопаем его. Ты и я. Он уселся, задумчиво
  глядя на Бобби, отмечая, уже в который раз, как жутко и уныло в лесу, где не
  поет ни одна птица.
   Страшно, такое ощущение, что мы в мертвой зоне, отравленной радиацией.
  Если люди достаточно сообразительны, чтобы уйти из зараженных мест, если их,
  конечно, предупредят вовремя, то не скажешь же ты сойке, или красному
  зимородку не смотреть на огненный "гриб". Они смотрят и падают на землю
  замертво, с выпученными глазами. Или летают, ослепленные, натыкаясь на дома,
  деревья и провода, пока не выбьются из сил или не сломают себе шеи. Как ты
  думаешь, Бобби, это - космический корабль? Или это гигантский контейнер с
  ядерными отходами, захороненный в укромном месте? Контейнер, давший
  пробоину? А что, похоже? Да, но почему же тогда деревья такие же, как
  всегда, и почему этот стальной