свое исчезающее лицо.
  
  14
  
   Вторник, девятое августа
   Старый доктор Ворвик медленно накрыл простыней Томми Жаклина. Простыня
  чуть шевельнулась, потом замерла. Ясно просматривался заострившийся нос
  Томми. Да, он был красивым пареньком, но вот нос крупноват, совсем как у его
  деда.
   "Его деда, - печально подумала Бобби Андерсон. - Кто-то должен сказать
  его деду об этом, но найдется ли доброволец? - " Впрочем, это ее не
  беспокоило: она знала, что смерть Жаклина-младшего - только начало и что за
  то время, пока она с Гарденером доберется до дна, - за это время еще много
  чего случится.
   Но она надеялась, что они успеют добраться вовремя.
   "В сарай еще кто-нибудь заглянет... Это - все, что они могут сделать".
   Она беспомощно теребила рубашку, потом чихнула.
   В тот момент в маленькой импровизированной клинике доктора Ворвика,
  устроенной за его приемной, было абсолютно тихо; мертвая тишина нарушалась
  только прерывистым, как при астме, дыханием Хестер Бруклин, лежавшей на
  другой койке.
   Кьюл:
   - А что, Томми совсем мертв?
   - Нет, я просто накрыл его забавы ради, - сухо отрезал доктор Ворвик. -
  Заткнись лучше. Я уверен, что он отошел уже в четыре часа. Потому-то я и
  пригласил вас всех сюда. Черт возьми, вы ведь отцы города, не так ли?
   В этот момент его взгляд остановился на Хейзл и Бобби.
   - Простите. И еще две матери города.
   Бобби невесело усмехнулась. В Хэвене стерлись различия между двумя
  полами. Нет