моменту им удалось купить еще дюжину батареек, а в магазине нового
  оборудования им попалась целая сотня, правда маломощных. Теперь они должны
  были добраться назад как можно быстрее. У Томми начались галлюцинации; ведя
  машину, он еле удерживался от того, чтобы не съехать в кювет, не врезаться в
  столб. Ему мерещились чудовища с серебряными долларами вместо глаз и
  батарейками вместо зубов, которые заглядывали в окна машины.
   Когда они свернули на девятое шоссе, что ведет от Дерри до Хэвена, у
  Томми открылось кровотечение.
   Он смущенно повернулся к Хестер и спросил, не даст ли она ему несколько
  подушечек. Он мог бы объяснить, для чего они ему нужны, если бы она
  спросила, но все же жутко смутился и не мог поднять на Хестер глаз: она дала
  ему штук пять, и он отошел на минутку в заросли. Он вернулся и повел машину,
  цепляясь, как пьяный, за руль дрожащими руками.
   - Садись за руль ты, Хестер, - сказал он. - Мне что-то плохо. К тому
  моменту, когда они въехали в город, Томми уже потерял сознание. Да и сама
  Хестер видела все как в полутьме; она знала, что в четыре часа вечера летом
  очень светло, но доктор Ворвик вынырнул, словно из густых сумерек. Она
  чувствовала, как он открыл дверь, обхватил ее за талию, приговаривая: "Все в
  порядке, ты вернулась назад, теперь можно отпустить руль, мы в Хэвене". Она
  еще могла адекватно оценивать события, когда лежала на добрых и надежных
  руках Хейзл Маккриди, но, перенесенная в клинику,