ее. Дело
  достаточно официальное, раз для него ей потребовалось "латы. Она поздно
  возвращается и заходит в сарай. И не заходит в дом, чтобы переодеться. Идет
  туда, словно выполняя свой долг. Почему?
   Ответ был прост - "утешение".
   А если Бобби, которая всегда жила одна, нуждается в утешении, кто может
  ей дать его? Гард? Не смешите, Гард сам нуждается в заботе, если на то
  пошло.
   Его потянуло выпить. С тех пор, как он ввязался в это сумасшедшее дело,
  тяга к спиртному усиливалась.
   Забудь об этом. Он двинулся на кухню, где у Бобби хранилась выпивка.
   Тут он рассмотрел нечто, выпавшее из платяного шкафа. Наклонился, поднял
  и задумчиво взвесил в ладони этот предмет. Ну конечно же зуб. Второй зуб
  мудрости. Ощупав десны, он нашел свежую ранку. Закрыв кухонную дверь, Гард
  прислушался. В спальне ворочалась Бобби, посапывая.
   Сенная лихорадка, она сказала. Может быть. Может быть.
   Ему вспомнился Питер, ставящий передние лапы на колени к Бобби, сидящей в
  качалке у окна. Питер ухитрялся испачкать лапы даже в сухую погоду. Вряд ли
  Бобби могла схватить насморк в сухую и жаркую погоду. Впрочем, у нее и тогда
  бывала сенная лихорадка. Обычно она трепала Питера за уши, укоряя "Ты что,
  Питер, хочешь чтобы я зачихала?"
   Когда она спрашивала: "Несчастье не приходит одно, верно, Пит?", Пит
  улыбался так выразительно, как только может улыбаться гончая.
   Он вспомнил, что проснулся в тревоге, когда Бобби вернулась вчера, а
  вернее, сегодня