е черного платья, и это сделало ее похожей на Энн.
   - Нет, он там, и они вместе, и знают, что я звоню, чтобы связаться, и
  почему и они стараются оправдаться, что так срано со мной поступили.
   - Сисси, я требую, чтобы ты не употребляла таких выражений!
   - Заткнись, - завопила на нее Энн. Энн снова набрала номер телефона. В то
  время, когда она звонила на центральный узел, она спросила номер хэвенского
  мэра. Они не знали ни одного из них, был только номер городского
  управляющего или, как там можно назвать, этого мудака. Приглушив негромкое
  звяканье, похожее на царапанье крысы по стеклу, когда оператор смотрит на
  свой компьютерный экран, ее мать исчезла. Из другой комнаты доносились
  театральные рыдания и завывания, свойственные ирландцам в городе. Энн
  подумала, что подобно ракете "Фау-2" ирландские поминки подогреваются
  огненной жидкостью, и в обеих случаях жидкость одна и та же. Энн закрыла
  глаза. Ее голова гудела. Она поставила зубы вместе. Это послужило причиной
  резкого металлического привкуса. Она закрыла глаза и вообразила, как хорошо,
  как прекрасно было бы прооперировать лицо Бобби ногтями.
   - Ты по-прежнему здесь, дорогуша, - сказала она, не открывая глаза. - Или
  ты уже рванула в ватерклозет.
   - Да, у меня...
   Оператор ушел, а робот извергал из себя монотонные ругательства. Энн
  набрала номер. Она предполагала совершенно точно, что ответа не будет, но
  трубку подняли сразу.
   - Городское управление.