лось что-то странное, если судить
  по его голосу.
   - Дайте мне ее телефон! Ее мать выплакала свои глаза в другой комнате,
  она почти свалилась от нервного напряжения, и, если Роберты не будет здесь
  во время похорон, я думаю, она свалится.
   - Так я не имею права дать ее телефон, мисс Андерсон, - возразил
  Берринджер, выходя из себя и медленно растягивая слова. - Она взрослая
  женщина. Но я несомненно передам ей ваше сообщение.
   - Может быть, лучше дадите номер? - сказала Энн, мысленно стиснув зубы. -
  Наш номер не изменился, но она так редко звонила, что могла и забыть его.
  Это...
   - Не надо, - перебил Берринджер. - Если она не помнит, есть возможность
  оставить для вас сообщение на центральном узле, не так ли? Я думаю, это все,
  чем могу вам помочь.
   Энн ненавидела телефон, потому что он передавал лишь часть от ее
  безжалостно сильной индивидуальности. В такие моменты, как этот, это
  доводило ее до огромной ненависти.
   - Слушай, - заорала она. - Я думаю, ты не понимаешь...
   - Спасибо, понимаю, - сказал он. За последние три минуты он уже дважды
  перебил ее. - Я хочу пойти пообедать и передам, что вы звонили. Спасибо за
  звонок, мисс Андерсон.
   - Слушай...
   Но уже наступил конец. Он делал вещи, которые она слишком ненавидела. Энн
  встала и подумала, что было бы неплохо, если бы того, с кем она только что
  говорила, заживо задрали бы дикие собаки.
   Она заскрежетала бешено сжатыми зубами.
  
  10
  
   Бобби не перезвонила