йн" в миске Питера и стояла у раковины, щупая
  струю, дожидаясь пока пойдет теплая вода, чтобы залить ею консервы. Из-за
  устаревшей системы нагревания, ожидание затянулось надолго. Андерсон уже
  давно собиралась обновить сантехнику, однако все это откладывалось из-за
  весьма неприятного типа по имени Делберт Чиллес, иметь дело с которым ей не
  хотелось. Он рассматривал ее, будто знал, как она выглядит без платья (его
  глаза говорили: "Конечно не очень, но еще куда ни шло"); он всегда
  интересовался, не собирается ли она "написать еще одну книгу". Чиллес любил
  повторять, что он мог бы быть отличным писателем, но он слишком энергичен "и
  ему не светит сидеть целыми днями на одном месте". Недавно она уже
  собиралась было обратиться к нему, когда труба лопнула от холода. Вместо
  того чтобы приступить к делу, он спросил, не хочет ли она прошвырнуться
  куда-нибудь. Андерсон вежливо отказалась и Чиллес ей этого не простил. "Ты
  даже не предполагаешь, какого маху ты дала, красотка", - сказал он. "Я знаю,
  что я делаю, когда говорю нет", вертелось у нее на языке, но она предпочла
  промолчать - как ни злилась Андерсон на него, она знала, что, возможно,
  придется еще обратиться к нему. Почему, когда тебе приходит вовремя в голову
  действительно хорошая отповедь, ты предпочитаешь не воспользоваться ею?
   Ты могла бы обзавестись чем-то вроде кипятильника, Бобби, прозвучал
  чей-то голос в ее сознании, но чей? Уж не тронулась ли она умом?