о Бобби его слышит.
   - Ты всегда поступала так, будто делала операцию без наркоза. Я полагаю,
  что у меня никогда не было более грубого хирургического вмешательства.
   - Может быть.
   - Почему теперь? После всех этих лет. Почему ты выбрала этот день?
   - Не твое дело.
   - Бобби - мое дело.
   Они уставились друг на друга. Она сверлила его взглядом. Она ждала, что
  он опустит глаза. Он не опустил. Ей стало ясно, что, если она, не сказав
  ничего, пойдет в дом, он, возможно, сделает попытку удержать ее. Это не
  принесло бы ему ничего хорошего, но это было проще, чем ответить на его
  вопрос. Какая разница, что делать?
   - Я пришла забрать ее домой.
   Снова молчание. Никаких сверчков.
   - Разреши дать тебе один совет, сестра Энн.
   - Пощади меня. Никаких конфеток от незнакомцев, никаких советов от
  пьяных.
   - Сделай так, как я тебе сказал, когда ты вышла из машины.
   Уходи. Просто уйди. Это не самое удачное место, чтобы доказывать свою
  правоту.
   Что-то было в его глазах, что-то необычно честное, что заставило
  вернуться старый холодок и невысказанное смущение. Она была брошена на целый
  день в своей машине на обочине дороги. Что же за народ в этом городе?
   Затем в Энн все всколыхнулось и подавило последние капли сомнения. Если
  она хотела того, если она думала, что это именно так, то это должно было
  быть так; итак, это есть, это было, есть и будет. Аллилуйя. Аминь.
   - О'кей, дружок, - сказала она. - Ты дал мне совет, я