пороховой бочке. Ничегошеньки не изменилось с 1945-го. А потом ты
  обнаруживаешь на своем заднем дворе "Бога из машины", а теперь ты все время
  допытываешься, не изменил ли я своего мнения об этом.
   - Ты изменил?
   - Нет, - сказал Гарденер, не будучи уверен - врет он или говорит правду,
  но он был весьма рад, что Бобби не может прочитать его мысли.
   Полно, не может ли? Я думаю, что может. Не полностью, но больше, чем
  месяц назад.., все больше и больше с каждым днем. Из-за того, что ты сейчас
  тоже "превращаешься". Изменил свое мнение? Вот так штука; ты не можешь, мать
  твою, составить свое мнение!
   Бобби пропустила это мимо ушей или сделала вид, что пропустила. Она
  повернулась к куче инструментов, сваленных в углу веранды. Она пропустила,
  накладывая грим как раз пониже правого уха, и Гарденер увидел, что это было
  такое же пятно, какое оставляют многие мужчины когда бреются. Он осознал с
  таинственным отсутствием удивления, что мог смотреть внутрь Бобби - ее кожа
  изменилась, стала какой-то полупрозрачной, желеобразной, Бобби потолстела,
  стала короче за последние несколько дней, и перемены, происходившие с ней,
  все ускорялись.
   О, мой Бог, - подумал он, объятый ужасом, с горькой усмешкой, - так вот,
  что происходит, когда ты превращаешься в Томминокера? Ты становишься похожим
  на кого-то, кто попал в область радиоактивного загрязнения после утечки в
  атомном реакторе?
   Бобби, нагнувшись и подняв инструменты, быстро обернулась и взглянула