ругой. Гарденер смотрел
  на Бобби и ждал, наблюдая, не станет ли она охотиться за этой внутренней
  коробочкой.
   - Она не стала.
   - Хорошо, - сказала она. - Но знаешь ли, мне все равно, сколько ты
  выпьешь, Гард. Я твоя подруга, а не жена.
   - Нет, тебе, конечно, все равно, сколько я выпью - ведь ты вполне
  облегчила мне задачу - напиваться, сколько захочу. Потому что это
  нейтрализует меня.
   Он шел по девятому шоссе мимо фермы Джастина Харда, добравшись до Ниста
  Роад, свернул налево и пошел вперед бодрым шагом, легко помахивая руками.
  Труд последнего месяца закалил его так, что он с трудом мог поверить - не
  так давно даже такая прогулка в две мили вызвала бы дрожь в ставших
  резиновых ногах.
   Все же, как странно! Ни криков козодоев, встречающих надвигающиеся
  сумерки, ни лая собак. Большая часть окон в домах были темными, в нескольких
  освещенных окнах, мимо некоторых он прошел, он не заметил мерцания
  телевизоров.
   Кому нужен повторный показ Барни Миллера, когда и самому можно
  превратиться? - подумал Гарденер.
   К тому времени, как он добрался до указателя "Дорога заканчивается через
  200 ярдов", уже почти полностью стемнело, но взошла луна и ночь стала очень
  светлой. В конце дороги он увидел ржавую, прошитую пулями табличку "Вход
  воспрещен", висевшую на тяжелой цепи, протянутой между двумя столбами.
   Гард перелез через цепь и пошел дальше и вскоре остановился у забросанной
  глубокой