он не избежал смерти, чтобы
  посмотреть, что внутри сарая Бобби, и поймать Томминокеров на их странных
  маленьких скамейках. Он полагал, что так оно и было.
   Гард зашел за дальнюю стену сарая. Там, вися на ржавом гвозде под навесом
  крыши, был ключ. Он дотянулся до него дрожащей рукой и снял его. Он
  попытался сглотнуть. Вначале у него не получалось. Ему показалось, что его
  горло заложено сухой теплой фланелью.
   Выпить. Совсем чуть-чуть. Я войду в дом, достаточно большой, чтобы
  раздобыть немного коньяка с содовой. И тогда я буду готов.
   Прекрасно. Это звучало великолепно. Кроме того, что он не собирался это
  делать и знал об этом. Период выпивки прошел. Есть время пить, и есть время
  завязывать. Крепко держа ключ во вспотевшей руке, Гарденер вернулся к двери.
  Он думал: не хочу идти туда. Не хочу даже думать, что я могу. Потому что я
  так боюсь...
   Хватит. Давай закончим и этот период. Твою Фазу Томминокера.
   Он снова огляделся по сторонам, почти надеясь увидеть свет фонарей
  приближающихся со стороны леса или услышать их голоса.
   Но он не услышит их, потому что они разговаривают мыслями.
   Ни фонарей. Ни шевеления. Ни треска. Ни песен птиц. Был только один звук
  - звук стиральных машин, звук усиленного, просачивающегося сердцебиения.
   Слишшш - слишшш - слишшш...
   Гарденер взглянул на зеленый свет, пробивающийся сквозь щели между
  досками. Он залез в карман, вынул оттуда старые солнцезащитные очки и надел
  их.
   Он