чень давно молился последний раз, но теперь он молился. Молитва была
  краткой, но это была настоящая молитва.
   - Боже, прошу тебя, - сказал Джим Гарденер в смутные летние сумерки и
  вставил ключ в скважину висячего замка.
  
  5
  
   Он ждал вспышки радио в голове, но ничего не произошло. Пока это не
  случилось, он не замечал, что у него свело живот и посасывало под ложечкой,
  как у человека в ожидании электрического удара.
   Он облизнул губы и повернул ключ.
   Звук, еле слышный на фоне низкого, шипящего гула, доносившегося из сарая,
  - клик!
   Дужка, слегка спружинив, отскочила от замка. Он дотронулся до нее рукой,
  которая, как ему показалось, была налита свинцом. Он снял замок, защелкнул
  дужку и положил его в левый передний карман, с ключом, все еще торчащим в
  нем. Он чувствовал себя как во сне. И это был нехороший сон.
   Воздух внутри должен был быть нормальным - нет, возможно, не нормальным;
  возможно, нигде теперь в Хэвене воздух не был действительно нормальным. Но
  он был тем же, что и воздух снаружи, подумал Гард, потому что в сарае были
  щели, как в решете. Если существует такая вещь, как чистая биосфера
  Томминокеров, то это была не она. По крайней мере, он так не думал.
   Все равно он по возможности не будет рисковать. Он глубоко вздохнул,
  задержал дыхание и велел себе считать свои шаги. Три. Ты войдешь внутрь не
  более, чем на три шага. На всякий случай. Хорошо осмотреться вокруг и затем
  назад. Очень быстро.
   Ты надеешься.