я наушниками. Наушники. Фриман Мосс. Дрессировщик зверей,
  управляющий механическими слонами.
   Здесь было больше наушников. Каким-то сумасшедшим образом это напомнило
  ему языковую лабораторию высшей школы.
   Может, они учат здесь другой язык?
   Да. Нет. Они учатся "превращаться".
   Машина обучает их. Но где здесь батареи? Я не вижу ни одной. На эту штуку
  должно быть повешено десять или двенадцать старых добрых "Делкоу". Чтобы
  поддерживать протекание через нее заряда. Должно быть...
   Ошеломленный, он снова поднял глаза на душевые кабинки.
   Он взглянул на коаксиальные кабели, выходящие из лба женщины, глаза
  старика. Он смотрел на лапы Питера, совершающие большие, широкие сонные
  шаги, и удивился тому, как только у Бобби на платье могли оказаться собачьи
  волосы - может, она меняла у Питера этот эквивалент межзвездной смазки?
  Преодолела ли она простые человеческие чувства? Любовь? Раскаяние? Вину?
   Обнимала ли она свою собаку перед тем, как снова наполнить кабинку
  жидкостью?
   Они и есть батареи. Органические "Делкоу" и "Эвреди", можно сказать. Они
  высасывают их досуха. Высасывают их как вампиры.
   Новое чувство появилось у него, несмотря на страх, замешательство и
  ошеломленность, - это была ярость, - и Гарденер приветствовал его.
   Они делают больно ., делают больно.., делают больноооо...
   Ее голос внезапно оборвался. Монотонный гул преобразователя изменил
  высоту - он стал еще ниже. Свет, излучаемый рамой,