ения здесь; старик был прав.
  Здесь был ад. И откликался ли Питер на ласку своей странной хозяйки, когда
  она приходила сюда?
   Его желудок был на грани тошноты. Он должен был убраться отсюда -
  убраться прямо сейчас. Он чувствовал себя персонажем из волшебной сказки,
  женой Синей Бороды в тайной комнате, Джеком, копающимся в куче золота
  великана. Он ощущал себя готовым к открытию. Но он держал перед собой
  заскорузлую от крови одежду, как будто был примерзшим. Не как будто; он и
  был примерзшим.
   Где Бобби?
   Она получила солнечный удар.
   К черту загадочный солнечный удар, который залил ее блузку кровью.
  Гарденер испытывал нездоровый, болезненный интерес к оружию и к
  повреждениям, которые оно может нанести человеческому телу. Если ее
  застрелили из того большого револьвера, который сейчас торчал у него за
  поясом, то он полагал, что Бобби не смогла бы выжить - даже если бы ее
  быстро доставили в госпиталь, специализирующийся на лечении опасных
  огнестрельных ран, она, вероятно, умерла бы.
   Они принесли меня сюда, когда я была разорвана на части, но Томминокеры
  прекрасно собрали меня.
   Не для него. Старая душевая кабинка была не для него. Гарденеру
  показалось, что он может завершить рассуждения с большей определенностью.
  Кабинка была для Бобби.
   Они принесли ее сюда и ., что?
   Что, подвесили к своим батареям, конечно. Не к Энн, ее тогда еще здесь не
  было, а к Питеру ., и