мьей решили поехать в Кеннебанк и сходить в Троллейбусный
  музей - было не то.
   - Поодиночке они смотрятся вполне прилично, но в сумме они выглядят
  странно; вы понимаете, что я хочу сказать. - Она предложила еще пирожных. -
  Не хотите ли еще?
   - О, нет, спасибо, - сказал Леандро.
   - Бросьте, я знаю вас, мальчишек! Мама научила вас быть вежливыми, но не
  родился еще тот мальчик, который бы отказался от пирожных. Так что
  выбирайте, какое вам больше нравится.
   Изобразив улыбку, подобающую моменту, Леандро взял еще одно.
   Поудобней устроившись в кресле и сложив руки на круглом животе, миссис
  Пульсифер продолжала:
   - Я начала подозревать что-то ужасное.., по правде говоря, я все еще
  подозреваю что-то ужасное. Первое, что пришло мне на ум, что, может быть,
  Мэри не хочет быть больше моей подругой.., что, может быть, я сделала или
  сказала какую-то вещь, которая обидела Мэри. Но нет, сказала я себе, если бы
  это было так, то, наверное, она сказала бы мне об этом. После сорока лет
  дружбы, разумеется, она сказала бы... Кроме того, тон, которым она говорила
  со мной, нельзя было назвать ледяным, ну, вы понимаете.
   - Но в нем было что-то необычное. Эйлен Пульсифер решительно кивнула:
   - Да. Это внушило мне, что, может быть, она заболела, что, может быть, не
  дай Бог, конечно, врачи нашли у нее рак или что-то в этом роде и ей не
  хочется, чтобы ее друзья узнали об этом. Поэтому я позвонила Вере и сказала:
  "Вера, мы собираемся