некоторое время
  чувствовала себя плохо - мне было не по себе, понимаете - но мне не хотелось
  говорить об этом Вере. Я надеялась, что мне станет лучше.
   С Верой Андерсон ничего не случилось, и это беспокоило Леандро. Это
  как-то выпадало из общей картины. У Веры не было кровотечения из носа, не
  выпало ни одного зуба.
   - Нет, ей совершенно не было дурно, - сказала миссис Пульсифер, - ну,
  может быть, от страха. Мне кажется, ей было дурно от страха. От страха за
  меня... И за себя тоже, я думаю.
   - Что вы хотите сказать?
   - Ну, дорога была совершенно пуста. Она думала, что я умираю, что вообще
  было не далеко от истины. Прошло бы около пятнадцати, двадцати минут, прежде
  чем появилась бы какая-нибудь машина.
   - Разве она не смогла бы отвести вас?
   - Господи, Джон, Вера уже несколько лет страдает мышечной дистрофией. Она
  носит на ногах такие огромные металлические пластины - жуткие штуки,
  наподобие тех, что можно увидеть в камере пыток. Иногда мне хочется плакать,
  когда я вижу ее.
  
  5
  
   Без четверти десять утром 15 августа Леандро пересек городскую черту
  Трои. Его желудок напрягся от дурных предчувствий и - будем смотреть правде
  в глаза, ребята - от страха. Кожа на ощупь была холодной.
   Меня может стошнить. Меня может стошнить, и если это случится, то при
  торможении мне придется стереть 90 футов асфальта с шоссе. Понятно?
   Он проехал Трою, все, казалось, было нормально.., ну, может быть, более
  спокойно, чем обычно. Первый