пасней не знать, как далеко
  теперь Бобби продвинулась в своей способности "заглядывать".
   Улыбка Бобби немного потухла. "Что это было?", - спросила она.
   - Это ты мне скажи, - сказал он, и когда ее улыбка начала переходить в
  подозревающий прищур, он прибавил легко: "Ну, Бобби, я просто поиграл на
  твоих нервах. Было любопытно, что ты так уловишь".
   Бобби приподняла снаряжение. Это были две резиновые маски, соединенные с
  баллонами, и самодельные регуляторы подачи воздуха.
   - Мы наденем их, - сказала она, - когда пойдем внутрь.
   Внутрь.
   Это слово отдалось горячей судорогой в животе и вызвало все виды
  противоположных эмоций: трепет, ужас, предвкушение, любопытство, напряжение.
  Часть его чувствовала как суеверный дикарь, направляющийся в запретную
  область, а другая часть - как ребенок рождественским утром.
   - Значит, воздух внутри сейчас другой, - сказал Гарденер. Не такой уж и
  другой, - Бобби сегодня утром наложила грим небрежно, возможно, потому, что
  решила, что больше нет нужды скрывать столь быстро проявляющиеся отличия от
  Гарденера. Гард вдруг понял, что может видеть язык Бобби, двигающийся внутри
  головы, когда она говорит.., только это не выглядело совсем как язык. И
  зрачки глаз Бобби казались больше, но виделись как-то неровно, нечетко, как
  будто они уставились на него из-под воды. Воды с примесью легкой зелени. Он
  почувствовал, что его подташнивает.
   - Не такой уж и другой, - сказала она, - просто.., протухший.