лично, и
  они все еще живы. В любой момент он мог почувствовать, как толстая,
  нечеловеческая рука хватает его за лодыжку.
   Пот потек ему в глаза, обжигая.
   Он откинул голову назад, оглядываясь через плечо.
   Ничего. Ничего, Гард. Держи себя в руках!
   Но они были здесь. Может быть, мертвые - но как-то одновременно и живые.
  Они живы хотя бы в Бобби, с одной стороны. Но...
   Но ты должен видеть. Гард. Иди!
   Он опять пополз. Он оставлял легкие отпечатки потных ладоней на металле,
  он это видел. Человеческие отпечатки внутри этой штуки, которая пришла один
  Бог знает откуда.
   Бобби достигла выхода из туннеля, перевернулась животом кверху и исчезла
  из виду. Гард последовал за ней, остановился у жерла прохода на всякий
  случай. Здесь было огромное открытое пространство, в форме пятиугольника,
  как большая комната в улье. Она была тоже наклонена под большим углом в
  результате катастрофы. Стены сияли мягким бесцветным светом. Толстый кабель
  тянулся из-под тонкой прокладки на полу; это был набор из полудюжины
  тончайших нитей, и каждая заканчивалась штучками, которые походили на
  наушнички с выпуклым центром.
   Бобби на это не глядела. Она глядела в угол. Гарденер проследил за ее
  взглядом и почувствовал, что его желудок тяжелеет. Его голова тошнотворно
  поплыла, его сердце запнулось.
   Они все собрались у своего телепатического руля, или что у них там было,
  когда корабль ударился. Они, может быть, пытались вывести его из