мертвые глаза.
   От каждой чешуйчатой треугольной головы тянулись кабели.
   Не просто пристегнуты, подумал Гард. ПРИКОВАНЫ. Они и двигали корабль,
  да, Бобби? Если это будущее, то пора стреляться. Они были гребцы на галере,
  каторжники.
   Все мертвы. Пристегнутые навечно к своим койкам, головы вывернуты, морды,
  окоченевшие в вечном рычании. Мертвецы в перекошенной комнате.
   Совсем близко заработал другой двигатель - заржавлено колебался, потом
  загудел мягко. Через секунду включилась вентиляция - он предположил, что еще
  один мотор заработал. В лицо подул воздух - был ли он свежим или нет, он не
  намеревался проверять.
   Может быть, то, что наружный люк открылся, заставило все это работать, но
  я в это не верю. Мы включили. Что еще заработает, Бобби?
   Может быть, они включат следующее - сами Томминокеры? Может быть, их
  прозрачно-серые руки с шестью пальцами уже начали сжиматься и разжиматься,
  как руки Бобби, когда она уставилась на тела в пустой рубке управления? И их
  когтистые ступни задрожали, задергались? Может быть, и головы завертелись, и
  они смотрят на них своими млечными глазами?
   Я хочу уйти. Призраки слишком живые, и я хочу уйти.
   Он тронул Бобби за плечо. Она отскочила. Гарденер взглянул себе на
  запястье - но там не было часов, только белая полоса на загоревшей коже. Это
  были "Таймеко, старые добрые ходики, которые побывали с ним в стольких
  переделках и выбирались оттуда целыми. Но два дня раскопок их доконали. ЭТО
  как раз