не была похожа на киноэкран. Сосны были настоящие,
  ярко-зеленые; только то, что он не мог чувствовать ветерка или запаха
  древесины, подсказывало, что все видимое - убедительная иллюзия.
   Он подошел еще ближе, вглядываясь в стену.
   Эта камера, должно быть, установлена на внешней обшивке корабля, может
  быть, в том самом месте, где Бобби споткнулась. Угол обзора как раз такой.
  Но, черт возьми! Это так реально! Если бы ребята из Кодака или Поляроида это
  увидели, они бы взвыли.
   Его схватили за руку - очень крепко, он вздрогнул от ужаса и обернулся,
  ожидая увидеть одного из них, такого ухмыляющегося, с собачьей башкой,
  держащего провод с вилкой на конце: нагнитесь немного, мистер Гарденер, это
  не больно.
   Это Бобби. Она указала на стену. Она отвела руки и начала извивать кисти,
  изображая какую-то шараду. Затем указала снова на стену. Наконец, Гарденер
  понял. При всей серьезности изображения было смешно. Бобби пыталась показать
  казнь на электрическом стуле, намекая на то, что прикосновение к этой
  стене-окну может быть весьма похожим на касание третьей рельсы в подземке.
   Гарденер кивнул, потом ткнул пальцем в сторону широкого коридора, по
  которому они сюда пришли. Бобби тоже кивнула и направилась туда.
   Как только Гарденер влез в переборку, ему показалось, что раздался шорох,
  как от сухого листа; он обернулся, чувствуя дикий детский страх, заползающий
  в мозг. Он подумал, что это могут быть они, чьи тела лежат в углу;