сти, но того ребенка, может быть, удастся. Пожалуйста, Гард, хотя
  бы попытайся!
   - Пусть это не будет зря, - сказал он треснувшим, дрожащим голосом. -
  Господи Иисусе, пожалуйста, пусть это будет не зря.
   Колеблющаяся серая мгла слегка разошлась. Тошнота спала. Он поднял руку к
  лицу и отбросил слой крови.
   В этот момент его шею сзади тронула рука, и тело Гарденера окаменело,
  покрывшись гусиной кожей. Рука.., рука Бобби.., но не человеческая рука,
  совсем нет.
   - Гард, ты в порядке?
   - В порядке, - громко ответил он и постарался встать на ноги. Мир
  колыхался, затем вошел в фокус. Первое, что он увидел, была Бобби. Взгляд
  Бобби был взглядом холодного, мрачного расчета. Он не видел там ни любви, ни
  хотя бы поддельного интереса. Бобби стала вне этого.
   - Пойдем, - хрипло сказал Гарденер. - Веди ты. Я себя чувствую... - Он
  споткнулся и, чтобы удержать равновесие, должен был схватиться за распухшее,
  незнакомое плечо Бобби. - ..немного нездоровым.
  
  2
  
   Пока они возвращались на ферму, Гарденеру стало лучше. Кровотечение из
  носа уменьшилось до маленькой струйки. Он порядочно наглотался крови, пока
  была надета маска, и это должна была быть та самая кровь, которую в большом
  количестве он видел в своей блевотине. Он надеялся. Он полностью потерял
  девять зубов.
   - Я хочу сменить рубашку, - сказал он Бобби.
   Бобби без особого интереса кивнула.
   - После этого пройди в кухню, - сказала она. - Нам надо поговорить.
   - Думаю, да.