и. Я подумал, вдруг ты
  забыла. Я мог бы умереть за тебя, детка. И я мог бы умереть без тебя.
  Помнишь? Помнишь нас?
   Бобби смотрела вниз, на свои руки. Видел ли он слезы в тех странных
  глазах? Пожалуй, все, что он видел, было задумчивое размышление.
   - Когда ты был в сарае?
   - Прошлой ночью.
   - Что ты трогал?
   - Обычно я трогал тебя, - задумчиво сказал Гарденер. - А ты меня. И никто
  из нас не был против. Помнишь?
   - Что ты трогал? - пронзительно закричала она на него, и когда она снова
  взглянула вверх, он увидел уже не Бобби, а свирепого монстра.
   - Ничего, - сказал Гарденер. - Я ничего не трогал. - Презрение на его
  лице должно было быть убедительнее любых протестов, так как Бобби притихла.
  Она деликатно потягивала свое пиво.
   - Не в этом дело. Все равно ты не мог там ничего сделать.
   - Как могла ты сделать это с Питером? До меня не доходит. Я не знал
  старика, вторгшуюся Энн. Но я знал Питера. Он тоже готов был умереть за
  тебя. Как ты могла это сделать? Господи!
   - Он поддерживал во мне жизнь, когда тебя не было, - сказала Бобби. В ее
  голосе была мельчайшая нотка неудобства, защиты. - Когда я работала
  круглосуточно. Он был единственной причиной, по которой здесь что-то
  сохранилось, когда ты сюда пришел.
   - Ты, гребаный вампир!
   Она посмотрела на него, потом в сторону.
   - О Боже ж мой, ты делала такие вещи, и я помогал этому. Знаешь ли ты,
  как это больно? Я помогал! Я видел, что происходило