Ты, ты, - жизнерадостно подтвердил Каммингс. - И поэтому-то нас и
  вышвырнули за дверь. Я думаю, мы дешево отделались, по правде говоря. Ты
  солидно разозлил их, Джим.
   - Это касалось Сибрука или Чернобыля?
   - Черт, да ты все помнишь!
   - Помнил бы, так не спрашивал бы у тебя.
   - Вообще-то говоря, ты затронул обе темы. - Каммингс колебался. - Ты в
  порядке, Гард? Что-то ты пал духом.
   В самом деле? Между нами говоря, Рон, я попал в ураган. Меня все крутит и
  вертит, и нет ни конца ни края.
   - Все хорошо.
   - Вот и славно. Кое-кто надеется, что ты помнишь, кому ты стольким
  обязан...
   - Тебе, например?
   - И никому другому. Знаешь, парень, я плюхнулся на тротуар, как кит на
  отмель; не вижу свою задницу в зеркале, но, должно быть, зрелище что надо. Я
  думаю, не хуже полотна Малевича. Но ты хотел вернуться и обсудить то, как
  дети в окрестностях Чернобыля умирают от лейкемии пяти лет от роду. Ты хотел
  рассказать, как некоторые ребята готовы разнести весь Арканзас, как они
  пикетируют атомные электростанции. А тех, кто просмотрел неполадки в
  реакторе, их надо сжечь заживо, как ты выразился. Ставлю в заклад мой
  Ролекс, что они были взбешены. Только пообещав тебе, что мы еще вернемся и
  оторвем им головы, я смог усадить тебя в такси. Заманив тебя в номер, я
  наполнил ванну. Ты сказал, что все в порядке. Судя по всему, ты собирался
  принять ванну, а затем позвонить своему приятелю... Бобби, кажется.
   - Это скорее