ациях. В любом случае хватит. Он воздержался от них. Они отравляли
  его. Однако, когда он пил, его мысли неотвязно возвращались к теме
  реакторов, стержней, замедлителей, невозможности затормозить цепную реакцию,
  если она началась.
   К атомкам, другими словами.
   Когда он выпил, его бросило в жар. АЭС. Проклятые атомки. Это было
  символично, да, конечно, не надо быть Фрейдом, чтобы догадаться: то, против
  чего он действительно протестовал, был реактор в его собственной душе. Что
  касается сдержанности, Джеймс Гарденер имел плохую тормозную систему. Там,
  внутри, сидел некий техник, который страстно желал бы воспламениться. Он
  сидел и играл всеми дурными переключателями. Этот парень не был
  по-настоящему счастлив, пока Джим Гарденер не доходил до китайского
  синдрома.
   Проклятые говеные атомки.
   Забудь их.
   Он пытался. Для начала он пробовал думать о сегодняшнем ночном чтении в
  Нортистерне - забавная шалость, спонсором которой была группа, называвшая
  себя Друзьями Поэзии, - название, которое наполняло Гарденера опасением и
  трепетом. Группы с такими названиями обычно состоят исключительно из женщин,
  называющих себя леди (в большинстве своем с голубыми волосами, что не
  оставляет сомнений относительно их возраста). Леди этого клуба предпочитали
  быть более осведомленными о работах Рода Маккьюэна, нежели Джона Берримена,
  Харта Крейна, Рона Каммингса или такого старого доброго пьяного психованного
  скандалиста