х посланий. Так прошло три дня, и наконец она
  отправилась на почту. Там находилась только Ненси Восс. Руфь объяснила ей,
  зачем пришла, и вдруг услышала странные щелкающие звуки. Она не имела
  представления, что
   (кроме почты для нее)
   может производить такие звуки. И еще ей не нравилась эта женщина,
  из-за которой так много слез пролила Бекки Паульсон, и...
   На улице было жарко, в помещении почты - еще жарче. Руфь обливалась
  потом.
   - Я прослежу за твоей корреспонденцией, Руфь, - улыбнулась ей Нэнси
  Восс, и Руфь заметила, что половины ее зубов во рту нет.
   Руфь присела к столу, чтобы заполнить бланк перевода, думая при этом:
  Я схожу с ума. И что это за звуки? Может, они мне мерещатся?
   Вжик-вжик, вжик-вжик.
   - Что это за шум? - спросила она, боясь поднять на Нэнси глаза.
   - Машина, сортирующая корреспонденцию, - ответила та, помолчала и
  добавила:
   - Но ведь ты и так знала это, верно, Руфь?
   - Откуда я могла знать это, если ты ничего мне не сказала? - спросила
  Руфь, сделав над собой усилие, чтобы не нагрубить Нэнси. Карандаш в ее
  руке задрожал. Она не получает писем, потому что Нэнси Восс просто
  выбрасывает их. Это было частью пришедшего к ней знания. Но Руфь умела
  держать себя в руках и прямо и открыто встретилась с Нэнси взглядом.
   Можешь жаловаться кому угодно, - говорил взгляд Руфи. - Я не