понимаешь?
   Руфь выпрямилась:
   - Никогда, - резко ответила она. - Это мой город. И, если ты знаешь,
  что здесь происходит, можешь сказать остальным, что я так просто не
  сдамся. У меня есть достаточно влиятельные друзья за пределами Хейвена,
  которые прислушаются к моим словам, если я обращусь к ним, даже если то, о
  чем я их попрошу, будет звучать как бред. А вот тебе должно быть стыдно.
  Ведь это и твой город.
   Ей показалось, что Бобби на мгновение смутилась. Потом она лучезарно
  улыбнулась, и в этой мальчишеской озорной улыбке было что-то, что больше
  всего остального испугало Руфь. У этой женщины, стоящей перед ней, были
  глаза Бобби, она прочитала ее мысли, и это были мысли Бобби... но в улыбке
  не было ничего от прежней Бобби.
   - Как тебе угодно, Руфь, - сказала она. - Ведь ты знаешь: все в
  Хейвене любят тебя. Я думаю, через недельку-другую... максимум через
  три... ты прекратишь сопротивляться. Я считаю, что предупредила тебя. Если
  решишь остаться - что ж, прекрасно. Очень скоро тебе станет... совсем
  хорошо.
  
  
   Такого жаркого лета в истории Хейвена, пожалуй, еще не бывало. Весь
  городок погрузился в дремоту.
   Но Руфь держалась изо всех сил. В этот полдень она тоже не спала. Она
  думала о Бобби Андерсон и о переменах, происшедших с нею.
   Частью пришедшего к ней знания было то, что все происходящее в городе
  началось