. Это была
  не тарелка, не ящик - она не могла определить, что же это такое. Ей
  вспомнилось, как в прошлый раз она будто потеряла чувство времени. Сейчас
  она потеряла не только чувство времени, но и, казалось, саму себя. Будто
  бы все это происходит не с ней, а она лишь наблюдает за происходящим со
  стороны.
   Питер все выл, подняв морду к небу, протяжно, жалобно, безысходно.
   - Прекрати сейчас же, Питер! - прикрикнула на него Андерсон, и
  собака, слава Богу, умолкла. Потому что еще немного - и Бобби мчалась бы
  отсюда без оглядки.
   Теперь она должна решиться приблизиться к предмету. Андерсон шагнула
  - и вскрикнула от неожиданности: кто-то дотронулся до ее спины. Питер
  коротко взлаял, как бы отвечая, и вновь воцарилась тишина.
   Андерсон поискала глазами, что же коснулось ее, и вдруг вспомнила:
  блуза! Ее собственная блуза, небрежно брошенная на куст. Когда же она
  сняла ее? Прошедшие четыре часа оставили в памяти лишь фрагменты, и она не
  могла бы подробно сказать, как провела их.
   Ею внезапно овладело чувство, которое можно было бы назвать смесью
  священного восторга со священным ужасом. Во всяком случае, оно было
  могучим, не просто сильным, а могучим.
   Лопата и кирка валялись на земле. Подняв лопату, Андерсон принялась
  ритмичными движениями углублять выкопанную ею яму, которая была уже не
  менее четырех футов