зах. А почему вы спрашиваете?
   - Потому что у него выпали десять зубов, - резко ответил врач.
  
  
   Ив потирал скрюченную артритом ногу и думал:
   Что ты собираешься делать, старина? Давид пропал, и лучше было бы,
  если бы он на самом деле умер.
   Да. Так было бы намного проще. Печальнее, но проще. Но Ив не верил в
  такое простое решение проблемы. Давид наверняка жив. Он пропал, он в
  опасности, но его еще можно спасти. Если... Если бы удалось заставить свой
  мозг кое-что сделать. Если бы удалось заставить его сделать то, что нужно!
  Ведь промедление, опасное всегда, сейчас вдвое опаснее!
   В понедельник вечером, очнувшись от дремоты (он задремал у постели
  Хилли), он встал, наклонился к самому лицу лежащего мальчика и в первый
  раз за все время окликнул его:
   - Хилли! Где твой брат? Где Давид?
   И вдруг Хилли открыл глаза. Он был в состоянии транса, как дряхлая
  сивилла.
   - Альтаир-4, - тихо сказал он, но каждое слово было ясно и отчетливо
  слышно. - Давид - на Альтаире-4, и его отправили туда призраки.
   Его глаза заморгали, потом закрылись, и он вновь уснул.
   Ив стоял возле постели с белым как мел лицом.
   Потом старик начал дрожать.
  
  
   Он был городом в изгнании.
   Если Руфь Мак-Косленд была сердцем и сознанием Хейвена, то Ив Хиллмен
  был его памятью. За семьдесят три года перед его глазами прошли многие
  события,