екцией Хейвена.
   - Где можно еще найти такую храбрую и самоотверженную женщину? -
  вещал тем временем преподобный Гухрингер. - Она одна стоила многих. В ней
  жило сердце ее мужа, а жизнь ее проходила только по божьим законам. Она
  пряла пряжу...
   Новый всплеск внутренних голосов заполнил церковь:
   (жаль, что я не смог)
   (....)
   (что?)
   (....)
   (чушь собачья - пряла пряжу! Как...)
   (....)
   Странно, как будто разговаривают два голоса, но мы слышим только
  один, - возникла коллективная мысль, и все глаза обратились к Бобби.
  Только один человек в Хейвене имел теперь авторитет, и этим человеком была
  она, Бобби Андерсон. Два голоса, второй, наверное, принадлежит твоему
  вечно пьяному другу?
   Внезапно Бобби поднялась с места и решительно начала прокладывать
  себе дорогу к выходу. На нее оглядывались, а преподобный Гухрингер даже
  прервал свою речь.
   - Простите, - бормотала Бобби, - простите меня... простите меня...
   Наконец она выскочила в вестибюль, а оттуда - на улицу. Другие -
  Бобби Тремейн, Ньют, Дик и Брайен Браун - последовали ее примеру. Но этого
  никто, кроме жителей Хейвена, не заметил. Все приезжие, казалось,
  находились в полусне, полутрансе.
  
  
   - Прости меня, - сказал Батч Дуган. Он сел в машину, захлопнул дверцу
  и вытер рот носовым платком. - Мне уже лучше.
   Ив кивнул.