льчика. Солнце отбрасывало на его лицо красно-белые
  отблески, и Тремейн напоминал индейца. Гарднер вдруг понял, что уже никуда
  не собирается. Этот мальчик прибыл сюда именно для того, чтобы сообщить
  Гарду плохие новости, и ему нет необходимости ехать: кто-нибудь еще
  сообщит и все остальное.
   - Я думаю, мисс Андерсон предпочла бы, чтобы вы оставались здесь и
  продолжали работу, - мягко сказал Тремейн.
   - Ты думаешь?
   - То есть, мы думаем. - Он гордо выпрямился. Бобби Тремейн, хейвенец.
  Бобби Тремейн - Вся Америка. Они так думают. Вот они и теряют зубы, а Гард
  - нет.
   Ладно, так для чего он здесь?
   Чтобы стеречь меня. Чтобы они были уверены, что я на месте. Неважно
  зачем.
   - Что ж, ладно, - спокойно сказал он. - Если вы все так думаете.
   Тремейн немного расслабился:
   - Это действительно так.
   - Тогда пойдем выпьем по чашке кофе. Я как раз собирался это сделать.
  У меня болит голова. А рано утром нужно вставать... - Он остановился и
  глянул на Тремейна:
   - Ведь ты собираешься мне помочь, верно?
   - Да... сэр.
   Гарднер кивнул. Секунду он смотрел на сарай, освещенный зелеными
  лучами. Тремейн посмотрел в ту же сторону и с трудом отвел в сторону
  глаза.
   В голове у Гарда зазвучала старая песня о зеленой двери.
   И еще был звук. Четкий... ритмичный... чем-то знакомый... и чем-то
  неприятный.