ше двенадцати часов.
   Не трогай это, Бобби. Это опасно.
   А я и не трогаю, - подумала она, снимая рубашку. - Пока не трогаю.
   Большинство людей, ведущих затворнический образ жизни, сталкиваются,
  как ей было известно, с одной и той же проблемой: с этими чертовыми
  голосами, рождающимися в правом полушарии. Чем дольше ты живешь один, тем
  яснее и громче они говорят. И вот они уже начинают управлять тобой вне
  зависимости от твоих желаний. Они пугают тебя, и минутами тебе кажется,
  что ты на грани помешательства.
   Это вполне в духе Анны, - подумала Бобби, ныряя в постель. Бра над
  кроватью освещало комнату мягким светом, отчего вокруг становилось
  необыкновенно уютно, но Андерсон тут же погасила его: у нее не было сил
  даже читать.
   Она подложила руки под голову и стала смотреть в потолок.
   Нет, ты не сумасшедшая, Бобби, - думала она. - Ты сильная, и ты не
  сойдешь с ума.
   Более того. Она твердо знала: здесь, в Хейвене, она гораздо
  нормальнее, чем была в Кливленде или Юте. Вот те несколько лет, прожитые в
  Юте вместе с сестрой Анной, могли свести с ума кого угодно. То, что Анна
  называла нормальностью, было на самом деле постоянной зависимостью от
  внешних обстоятельств, и личность Бобби постоянно подавлялась этой
  зависимостью.
   Видишь ли, Анна, Бобби не поедет в Стиксвилль, потому что она сошла с
  ума;