на ногте. Стоя в дверном проеме, он прислушался.
  Бобби спала, и из спальни доносился ее храп. Наверное, у нее аденоиды, -
  подумал Гард.
   Холодное лето, - сказала она. - Может быть, и это. Может быть, так
  оно и есть.
   И ему вспомнился вдруг Питер, который в любую погоду любил взбираться
  к Бобби на колени, настойчиво преодолевая ее попытки сбросить пса, если ей
  было жарко или тяжело. Однажды она сказала: Похоже, что он знает. Да, Пит?
  И тебе, конечно, приятно, чтобы я чихала, когда твоя шерсть попадает в
  нос? Ты все же предпочитаешь компанию, да? И Пит, казалось, смеялся над
  ней таким образом.
   Гарднер вспомнил, что, когда Бобби вчера вернулась домой, издалека
  доносились глухие раскаты грома.
   Вспомнил он и то, что иногда Пит повышено нуждался в комфорте.
   Особенно когда гремел гром. Питер смертельно боялся этого звука.
  Звука грома.
   Боже, неужели она держит Питера в сарае? А если да, то ПОЧЕМУ?
   На платье Бобби он обнаружил несколько странных зеленых пылинок.
   И шерсть.
   Очень знакомую бело-коричневую шерсть. Питер в сарае, и был там все
  время. Бобби солгала, что Питер умер. Бог знает, сколько всякого разного
  она солгала... но почему это?
   Почему?
   Гарднер не знал.
   Он передумал, подошел к буфету и достал новую, неначатую бутылку
  виски. Затем торопливо откупорил пробку. Подержав в руке бутылку,