мел бы разговаривать с ней таким
  тоном.
   Она услышала, как выключился душ.
   - Я приехала, чтобы увезти Бобби домой.
   Тишина.
   Ни шороха.
   - Хочу дать тебе совет, сестрица Анна...
   - Избавь меня, пожалуйста, от твоих советов! Я не желаю выслушивать
  советы алкоголиков.
   - И все же послушай меня. Уезжай. Прямо сейчас. Это не самое лучшее
  место на земле в последнее время.
   В его глазах было что-то такое, что смутило ее. Ей внезапно
  захотелось сесть в машину и...
   Но это не соответствовало натуре Анны. Если она что-нибудь решила, то
  должна была обязательно добиться желаемого. Такова она была, и ничто не
  могло ее изменить.
   - Что ж, - сказала она. - Ты дал мне совет, и я тоже позволю дать
  тебе совет. Тебе было бы лучше проветриться и не мешать мне разговаривать
  с Бобби. Это наше семейное дело, и я не хочу, чтобы в него вмешивались
  посторонние.
   - Анна... Сисси... Поверь, Бобби уже не та, какой ты ее знаешь.
  Она...
   - Пойди и прогуляйся, - повторила Анна и вошла в дом.
  
  
   Окна были открыты, но шторы задернуты. И запах. Анна шмыгнула носом:
  пахло, как в обезьяньем питомнике. От Великого Поэта еще можно было
  ожидать этого, но от ее сестры...
   Свинарник. Настоящий свинарник.
   - Привет, Сисси.
   Она оглянулась. В первое мгновение ей показалось, что перед ней
  возникла