Еще одним интервьюируемым оказался Элвин Рутлидж. В июле он приезжал
  в Хейвен к друзьям, но почти сразу же заболел и был вынужден вернуться.
  После беседы с ним у Леандро стала образовываться и другая цепочка -
  звеньями в ней были заболевшие после посещения Хейвена.
   Совершенно случайно он встретил в Дерри давнюю подругу своей матери
  Элейн Пульсифер, у которой в Хейвене, в свою очередь, тоже была подруга.
   Элейн была старше матери Джонни на пятнадцать лет, и ей скоро должно
  было исполниться семьдесят. Угощая Джонни чаем с черствыми коржиками, она
  рассказала ему историю сходную с теми, которые он уже слышал.
   Подругу Элейн в Хейвене звали Мэри Джеклин (а ее внуком, как все,
  наверное, догадались, был Томми Джеклин). Они ездили друг к другу в гости
  около сорока лет. Но этим летом ей так и не удалось повидаться с Мэри. Ни
  разу. Она разговаривала с ней по телефону, и на первый взгляд могло
  показаться, что все нормально, но, зная Мэри, она почувствовала: что-то не
  в порядке.
   - Все, что она говорила мне, было само по себе хорошо и правильно, но
  в целом звучало не так, как всегда, если ты понимаешь, что я имею в виду,
  - рассказывала она, подвигая к Джону блюдо с коржиками. - Съешь еще
  парочку!
   - Нет, благодарю вас, - отказался Леандро.
   - Ох уж эти мальчишки, - добродушно засмеялась старая леди. - Твоя
  мать наверняка