развеяться, он включил приемник, но не успел
  настроиться на музыкальную волну, как сигнал начал "плыть", а на смену ему
  появились беспорядочные шум и треск, перемежающиеся какими-то голосами.
  Потом внезапно зазвучала, заглушая все, японская речь. Джон выключил
  приемник и, стараясь не думать о том, что ждет его впереди, продолжил
  поездку.
  
  
   Он примерил противогаз и, взглянув в зеркало, не узнал себя. Если бы
  его сейчас кто-нибудь увидел, то наверняка испугался. Он выглядел просто
  кошмарно. И все же Леандро решил не снимать противогаз, хотя бы из
  предосторожности.
   Он проезжал городскую черту. Он не имел ни малейшего понятия о
  тончайших невидимых нитях, опутавших весь город... и поэтому въехал в
  Хейвен, не тревожась ни о чем.
   Хотя положение с батарейками в Хейвене достигло критической точки,
  силовое поле вокруг городской черты поддерживалось постоянно. И как раз в
  день приезда Леандро этот вопрос решали Ньют Беррингер и Дик Аллисон. Они
  не хотели видеть в городе посторонних, иными словами, были бы рады
  запереть город. Потом, правда, вспомнив об Иве Хиллмене и Анне Андерсон,
  они сошлись на том, что если кто-то и сумеет попасть в Хейвен, то
  выбраться уже не сможет.
   Джон Леандро этого не знал и поэтому ни о чем не беспокоился. А
  беспокоиться стоило.
  
  
   Джон знал только одно: воздух