е
  глаза - светится катаракта. А Андерсон не придает этому никакого значения,
  хотя должна была бы. Теоретически можно предположить, что происходит
  процесс исцеления. Верно? И что свет появляется тогда, когда катаракта
  исчезает. Ах, Ватсон, в этом предположении есть свои опасные моменты,
  потому что...
   Андерсон не понравилось то, что вещал голос. Она попыталась отогнать
  его от себя, вновь следуя старому доброму совету: Пусть все идет к черту!
   На этот раз помогло.
   Ненадолго.
  
  
   Андерсон захотелось выйти и покопать еще немного.
   Ее внутреннему "я" эта идея не нравилась.
   Ее внутреннее "я" считало эту идею безумием.
   Оставь это в покое, Бобби. Это опасно.
   Верно.
   И, кстати, ты разве не видишь, что эта штука делает с тобой?
   Ничего она не видела. Но ведь не все можно увидеть. Не виден вред,
  причиняемый легкими сигаретами; вот почему люди курят. Подобных примеров
  множество.
   Она хочет пойти и покопать еще немного - и точка.
   И никакое внутреннее "я" не может ее остановить. Это желание родилось
  где-то на более глубоком уровне, на уровне безусловных рефлексов. В голове
  стучало: Иди же, Бобби, иди и копай, копай и выясни, что это, ведь ты
  хочешь знать, что это, так что копай, пока не увидишь, копай, копай,
  копай...
   Она отогнала чертов голос от себя, но через четверть часа с
  удивлением