денной в
  одной постели ночи? - спросил он.
   Она замерла.
   - Ты что, считаешь меня шлюхой?
   - А себя, очевидно, твоим сутенером, - улыбнулся он.
   - Ты намерен завтракать, Гард, или портить мне нервы?
   - А как насчет того, чтобы совместить это?
   - Нет, - отрезала она, и Гард увидел, что она не на шутку рассержена.
  Я ведь только шучу, как она не понимает? - думал он, - ведь она всегда
  отлично понимала, когда я шучу. Хотя, конечно, она ведь не знала сейчас,
  что он шутит; да и шутил ли он? Он действительно хотел побольнее уколоть
  ее за то, что она унижает его своей готовностью помогать ему. Он сам имеет
  право выбирать, как ему жить, и никто не должен вмешиваться в это.
   Конечно, он не хотел, чтобы Бобби уезжала. С ней было хорошо в
  постели, но это не являлось главным. Главным являлось то, что Бобби была
  хорошим другом. С друзьями легко разбежаться, гораздо труднее их находить.
   Бежишь от друзей? Или прогоняешь их от себя? Зачем, Гард?
   - Я хочу завтракать, - отступил он, - и прошу прощения за мои слова.
   - Все в порядке, - ответила она, отвернувшись так быстро, что он не
  успел увидеть ее лица. Но ее голос при этом дрожал, как будто она едва
  сдерживала поток слез. - Больше я никогда не буду предлагать денег гордым
  янки.
   Что ж, он и сам не хотел бы брать у нее деньги. Никогда.
   Другое дело "Поэтический марафон