внезапно обратился к аудитории, удивляясь в душе, как
  естественно и обыденно звучит его голос.
   - Простите меня. Сегодня я хотел бы прочесть вам совершенно новые
  стихи, но все никак не мог решиться. - Пауза. Улыбки. Чей-то смешок, в
  котором явно прозвучала симпатия к нему. Тень гнева на лице Патриции
  Мак-Кадл.
   - Собственно, - продолжал он, - это не совсем так. Просто я решал:
  стоит или не стоит читать эти стихи вам, но потом сделал выбор в вашу
  пользу...
   Еще чей-то смешок, другой, третий. Атмосфера разрядилась. Щеки Патти
  покраснели, как помидор, и она так стиснула пальцы рук, что они побелели.
   Не смотри на нее, Гард! Ты думаешь, что победил ее, и ты прав. Она
  повержена. И все же не смотри на нее. Она тебе этого не забудет.
   И не простит.
   Но все это будет когда-нибудь потом. Сейчас же он открыл рукопись
  своих стихов. Глаза его наткнулись на посвящение: Бобби, которая должна
  первой прочесть их.
   "Лейтон-стрит" - так назывались эти стихи. Это была улица в Юте, где
  она выросла, улица, где произошло становление ее как писательницы -
  простого автора простых рассказов. Гард знал, что она способна на большее,
  но для этого ей нужно было бы покинуть Лейтон-стрит. На Лейтон-стрит она
  потеряла горячо любимого отца и не менее горячо любимую мать. На
  Лейтон-стрит она страдала от бессонницы, засыпая